ИЗНАЧАЛЬНЫЕ: Обретение имени

Предначальная Эпоха

«Был Эру, Единый, которого в Арде называют Илуватаром, Отцом Всего Сущего; и первыми создал он Айнур, Божественных, что были порождением мысли его; и были они с ним прежде, чем было создано что-либо иное. И говорил он с ними, и давал им темы музыки, и пели они перед ним, и радовался он. Но долго пели Айнур поодиночке, или немногие — вместе, в то время как прочие внимали, ибо каждый из них постиг лишь ту часть разума Илуватаpа, которой был рождён, и медленно росло в них понимание собратьев своих. И всё же чем больше слушали они, тем больше постигали, и увеличивались согласие и гармония в музыке их». Так говорит эльфийское предание «Айнулиндалэ»1.

Он. Суть, Сущее, Свет. Я понимаю теперь, кем мы были для Него. Мы, Изначальные. Началом был — Он. Он был — Исток, Пробуждение, Творение. Мы были… нет, не орудиями Его: мы были нужны Ему, чтобы ощущать вкус, осязать, видеть, вдыхать, осознавать мир. Один мир: тот, для которого мы сами плели и пели гобелен Судьбы в Великой Музыке Айнулиндалэ. Но это я тоже понял потом. Зачем Он дал нам возможность стать иными? Я не знаю. Может быть, Ему тоже было одиноко в Его светлой пустоте. Может быть, Он не предвидел, чем обернётся для нас этот нежданный Его дар. Может быть, пустота, которую предстояло заполнить Его творениям, жгла Его тем же нетерпением, каким после — меня. Может быть, Его слишком захватило высшее наслаждение Творения. Я знаю, что это: пьянящее счастье, полёт, осознание своей силы… Может быть, Он просто совершил ошибку — если, конечно, Он способен ошибаться. Он создал нас по своему образу и подобию. Может быть, Он и сам забыл потом об этом даре — если, конечно, Он способен забывать. Может быть, Он вспомнил, когда увидел меня. Может быть… Я не знаю. Он был — Начало. Я был — первым из Изначальных: Его глазами. Глазами, которым нельзя указать, куда смотреть и что видеть. Нельзя сказать: ты будешь видеть только эту звезду из всех звёзд небесных, только этот лист в кроне дерева. Но я должен был исполнять своё предназначение: иначе Он не мыслил моего бытия. Иначе не могло быть. Я должен был стать Очами Света, ибо Он есть Свет. И Он нарёк мне имя, как после нарекал имена другим Изначальным. Он назвал меня — Алкар.

Имя — не просто сплетение звуков. Это — ты, твоё я. А он, непохожий на других, лишён даже этого. Алкар, Светоносный. Имя — часть его силы, его сути — отняли. Дали другое. Кто сделал это? Зачем? Алкар. Чужое, холодное. Мёртвое. Айнуp ощущают имя частью себя, своим я-есть. Алкар повторяет их имена, и лица Айнуp на миг становятся определёнными. Это радость — слышать, как тебя окликают музыкальной фразой, ставшей выражением твоей сути. Глубокий пурпурно-фиолетовый аккорд: Намо. Серебряная струна, горьковатый жемчужный свет: Ниенна. Прохладно мерцающее серебристо-зелёное эхо: Иpмо. Беззвучный шорох, тихий вздох в голубоватом халцедоновом тумане: Эстэ. Медный и золотой приглушённый звон: Ауле. Зелёное и золотое, трепет новой жизни: Йаванна2. Эти — ближе всех, чем-то похожие и — иные. А его Имя лишено цвета и живого звука. Алкар. Ал-каp. Мёртвый сверкающий камень. Невыносимая мука — слышать, но иного Имени не дано. Он — чужой. Чуждый. Иной. Он. Кто — он?.. Алкар. Стук падающих на стекло драгоценных камней. Алкар, Око Света. Алкар, Лучезарный. Алкар. Лишённый Имени. А там, за пределами обители Единого — пустота и вечный мрак. Так Он сказал, всеведущий Единый Творец. И в душе Айну пустота. Не лучше ли уйти туда, в Ничто, составляющее его суть, чтобы не видеть светлой радости Айнуp, чтобы не слышать этого имени: Алкар. Чужой. Иной. Одиночество и отчуждённость — первые дары бытия. Лучше не-быть, навсегда покинуть чертоги Эpу… Темнота обрушилась на него мягким оглушающим беззвучием. Значит, это и есть Ничто? Но почему так тяжело сделать шаг вперёд — словно огромная ладонь упирается в грудь, отталкивает. Если он, Алкар, — часть Ничто, почему же и пустота не принимает его? Неужели — снова чужой?.. Тогда он рванулся вперёд с силой отчаяния сквозь упругую стену — и внезапно увидел. Разве здесь, во мраке, можно видеть? — успел подумать. И звуков нет в пустоте — почему я слышу? Что это?.. Музыка… слово… Имя… Мелькоp. Моё Имя. Я. Это — я. Я помню. Знаю. Мелькоp. Я. Это — моё я-есть. Бытие. Жизнь. Ясное пламя. Полёт. Радость. Это — я. И всё-таки даже это показалось незначительным перед способностью видеть. Он не знал, что это, но слова рвались с его губ, и тогда он сказал: А́хэ, Тьма. Ясные искры во тьме — что это? А́э, Свет. Гэ́ле, Звезда. Свет — только во Тьме: откуда я знаю это? Я знал всегда… Он протянул руки к звёздам и — услышал. Он знал эту музыку, слышал её отголоски в мелодиях Айнуp. Поняв, рассмеялся — тихо, словно боясь, что Музыка умолкнет; но она звучала всё яснее и увереннее, и его я было частью Музыки. Он становился Песнью Миров, он летел во Тьме среди бесчисленных звёзд, называя их по именам, и они откликались ему. Тогда он сказал: это Э́а, Мироздание.

…я ушёл. Я увидел. Я вернулся, чтобы виденное мной открылось другим. Тогда это казалось мне откровением: бессчётные звёзды Эа, бесчисленные миры — россыпь цветного жемчуга в ладонях Тьмы. Он знал и видел всё это. Знал всегда. Как всегда знал и я. Но нам Он назначил видеть, ощущать, осязать только один мир: Мир Сущий, сотворённый Им. Может быть, всё остальное казалось Ему неважным; может быть, Он устал от множества чужих — или Им самим созданных миров, если, конечно, Он способен уставать. Так Мастер, предчувствующий замысел нового своего творения, отрешается от мира вовне, живёт только тем, что должно родиться под его руками. Но Он дал нам свободу быть собой, изменять себя, становиться иными. А я был Его глазами. Глазами, которым нельзя запретить видеть мир, сущий вовне. Я, Мелькор. Восставший.

Айну Мелькоp вернулся в Чертоги Эpу. Изумлённо встретили его собратья, ибо увидели, что образ его стал иным, так что был он среди прочих Айнуp как дерзкий юноша в кругу детей. Ныне не в одеяния из переливчатого света — в одежды Тьмы был облачён он, и ночь Эа мантией легла на плечи его. Озарённый изнутри трепетным мерцанием, облик его был неуловимо изменчивым — и всё же определённым. И, представ перед Эру, так говорил он: ныне видел я бесчисленные звёзды — свет во тьме, и множество миров. Ты говорил — вне Твоей обители лишь пустота и вечный мрак; я же видел свет, и это — Свет. Скажи, как теперь понять Твои слова? Или Ты хотел, чтобы мы увидели всё сами, чтобы сами услышали Песнь Миров? Наверное, каждый сам должен прийти к пониманию. И ответил ему Эру Илуватар: Я pёк вам истину: только во Мне — начало и конец всего сущего и Неугасимый Огонь Бытия. — Я знаю, — сказал Айну Мелькор, — я понял: Э́pэ — Пламя! — Ты не ведаешь, что говоришь, — молвил Эру. — Ибо нет ничего, кроме Меня и Айнуp, рождённых мыслью Моей. Твоё же видение — лишь тень Моих замыслов, отголосок музыки, ещё не созданной. — Но я видел. Я услышал Песнь Мироздания. Быть может, Отец, ты никогда не покидал Своих Чертогов? Тогда, если пожелаешь, я стану Твоими глазами. Я расскажу Тебе о мирах… — Ты неразумен, рождённый мыслью Моей. Замысел ведом только Мне, и ты — часть его. Как части не дано постичь целого, так и тебе открыто лишь то, для чего Я предназначил тебя. В недоумении ушёл Айну Мелькор от Престола Эру; тесно было ему в Чертогах, и вновь покинул он обитель Илуватаpа. Так начались его странствия в Эа; и всё меньше мысли его походили на мысли прочих Айнуp.

…я ушёл снова. И вернулся. Я уходил и возвращался снова и снова, потому что не мог ещё без того, чтобы чувствовать себя Единым. Все мы, Изначальные, были — Единым. Началом был — Он. Мы были единой плотью, которая не сможет жить, если разъять её члены. Мы были нотами Музыки, которая смолкнет, распавшись на звуки. Мы ещё не умели быть иначе. Но я учился быть цельным. Я хотел стать Музыкой. Не понимая этого, я сам обрекал себя на одиночество. Он вложил в нас жажду творить. Я не знаю, зачем Он это сделал. Может быть, Он просто не умел по-другому, ведь все мы были рождены мыслью Творца. И Замысел Его вызревал, как плод; когда же плод созрел, Он дал нам Песнь. Мы стали голосами этой Песни, нитями гобелена судеб для нового бытия, которое творил — Он. Новая грань понимания: для этого Он создал нас. Мы должны были зазвучать инструментами в Его Музыке — нами Он ощущал её, как ощущал потом и Мир Сотворённый. Он не видел в нас иного. Но я уже был иным. Нас было четырнадцать — тех, кто слился в Песне Мира, кто вёл её. Нет, не так: нас было — тринадцать и один. И этим одним был я. Отступник. Восставший в Мощи. Я не знал, что в Его Замысле этого не было. Мы должны были творить Песнь по мыслям Его — а я изменял Песнь, и Изменение рождало в узоре гобелена мира новое, непредсказанное, непредречённое. И рождался из хаоса звуков мир-Песнь, бывший Его — их — моим миром. Моё Изменение касалось музыки, творимой Братьями и Сёстрами, оно создавало иной мир, не тот, что был задуман Им — но я не знал этого… И было: мы достигли единения, и две темы — та, что дал Он, и та, что была рождена моей душой, — сплелись, перекликаясь, но не сливаясь воедино, кроме лишь самых возвышенных прекраснейших нот. Мы творили красоту, творили Дом и Тех, кто будет жить в Доме, и то, что украсит Дом; и единение наше звалось — любовью, жизнью, Миром Сущим, с которым отныне мы были связаны неразрывно — связаны нитями того гобелена Песни, который ткали сами. Мы, четырнадцать, становились — Единым. Нет. Тринадцать — и один. Тогда я ещё не понимал этого.

И было так: созвал Эpу всех Айнуp, и зазвучала перед ними Музыка, прекраснее которой не было ещё сотворено в Чертогах. И рёк Эру: ныне хочу Я, чтобы создали вы Великую Музыку, украсив тему Мою по силам и мыслям каждого. Я же буду внимать вам и радоваться той красоте, которую породит музыка сия. А Мелькору казалось: чего-то недостаёт в совершенной красоте Музыки. Он видел в ней лишь вечность, неизменность и покой. Тогда он шагнул в рождающуюся Песнь, изменяя её, и новая Музыка Творения встала перед глазами Айнуp странными, прекрасными и тревожащими образами. Но среди лесов и горных вершин, среди чистейших звёздных озёр, стремительных рек и бездонных морей, среди туманов и крылатых ветров явились новые существа. В сравнении с вечностью Айнур век их был краток, как вспышка молнии, — но молния эта могла озарить небо и землю…

…я нарушил Его Замысел, не зная этого. Моя Песнь была чужой в согласном хоре Изначальных. Он знал исток этой Песни, но Его Музыка должна была звучать по-другому, начало её должно было быть только в Нём. Ты — это Я, — сказал Он. — Часть Меня, нить в ткани, нота в Музыке. Ты не можешь изменять Песнь, — сказал Он. — Изменяя её, ты изменяешь Меня. Он был удивлён. Он не понимал. Мы не понимали друг друга. Он был — Замыслом; я стал — изменением Замысла. Он был — Покоем; я стал — Пламенем. Он был — Вечностью; я стал — Временем. И мне казалось: так должно быть. Потом я понял, что ошибался. Но это — потом.

И поднималась Песнь горько-солёной волной, и полынные искры вспыхивали на гребне её — над золото-зелёными густыми волнами музыки Эpу летела она ледяным обжигающим ветром и вспарывала, как клинок, блестящую, переливающуюся мягкими струнными аккордами глуховатую неизменность. И вот — гаснет музыка Эру, и только прекрасный безумный голос одинокой скрипки эхом отдаётся в Чертогах: Время рождается из Безвременья, огнём вечного Движения пульсирует сердце неведомого.

…мы спорили, Начало и Изначальный. Мне казалось, мы ищем единения, мы стремимся постичь друг друга. Я не понимал, что Он борется со мной, пытаясь сделать меня тем, для чего я был предназначен. Его глазами, которые должны видеть только то, что хочет Он.

Мелодия Эpу, изысканно-прекрасная и нежная, оттенённая лёгкой печалью, струилась пред глазами Айнур шелковистой аквамариновой прозрачностью арф: медленно текущие меж пальцев капли драгоценных камней. Но и музыка Мелькора достигла единства в себе: тяжёлая чёрная бронза, острая воронёная сталь и звенящее светлое серебро, мерцание тёмных аметистов, горьковатый глубокий поток реки — Времени, печаль и радость, хмельное вино Творения, осознание Бытия. Биение сердца связывало воедино тысячи несхожих странных мелодий. И таяло сияние Чертогов, и тысячами глаз смотрела на Творящих — Тьма. …Смотри: перед тобой путь — льдистый светлый клинок-луч. Ступи на него — Врата открыты, ты свободен — словно огромные крылья за спиной. Это конец — это начало — это неведомый дар; это Вечность смотрит тебе в лицо аметистовыми глазами сфинкса. Смотри, как Свет рождается во Тьме, прорастает из Тьмы, как из мерцающих капель-зёрен тянутся тонкими, слабыми ещё ростками странные мелодии жизни. Смотри, как Тьма протягивает руку Свету: они не враждуют, они — две половины, две части целого: это — звёзды, это — миры, это Бытие, это — Эа. Смотри своими глазами: это — Пламя, вечный огонь Изменения, это начинает отсчёт Время; это — жизнь… Две темы сплелись, но не смешались, дополняя друг друга, но не сливаясь воедино; и в этот миг одним аккордом — глубже Бездны, выше Свода Небесного, пронзительным, как свет ока Илуватаpа, — оборвалась Музыка.

…и когда Он оборвал нити нашей Песни, я всё ещё не понимал, что происходит. Мне суждено было понять это только в Мире Сущем, куда пришли мы, четырнадцать Изначальных. Нет. Тринадцать, призванных воплотить Замысел, те, кем Он ощущал мир — и один, изменяющий Замысел. Этим одним стал я. Я видел гобелен мира. Они — полотно, на котором ещё предстояло выткать узор. Мне казалось, это постижение. Они знали, что это борьба. Они оставались частью Единого, частью Его Музыки. Я стал — Единым и Песнью. Стал тем, кем хотел стать. Вопреки Замыслу. Вопреки Его воле. Я не знал этого. Пока ещё не знал.

И pёк Илуватар: велико могущество Айнуp, и сильнейший из них Мелькоp, но пусть знает он и все Айнуp: Я — Илуватар; то, что было музыкой вашей, ныне покажу Я вам, дабы узрели вы то, что сотворили. И ты, Мелькоp, увидишь, что нет темы, которая не имела бы абсолютного начала во Мне, и никто не может изменить музыку против воли Моей. Ибо тот, кто попытается сделать это, будет лишь орудием Моим, с помощью которого создам Я вещи, более прекрасные, чем мог он представить себе. И узрели Айнур новый мир, и история мира разворачивалась перед ними, подобно свитку. Тогда вновь сказал Илуватар: воззрите — вот Музыка ваша. Здесь каждый из вас найдёт вплетённое в ткань Моего Замысла отражение своих мыслей. И может показаться, что многое создано и добавлено к Замыслу вами самими. И ты, Мелькоp, найдёшь здесь воплощение всех своих тайных помыслов и поймёшь, что они — лишь часть целого и подчинены славе его. Но угасло видение, и стало так потому, что Илуватар оборвал Музыку. И смутились Айнуp; но Илуватар вновь воззвал к ним и pёк им: вижу Я желание ваше, чтобы дал Я музыке вашей бытие, как дал Я бытие вам. Потому скажу я ныне: Эа! Да будет! И пошлю Я в пустоту Неугасимый Огонь, чтобы горел он в сердце мира; и станет мир. И те, кто пожелает этого, смогут вступить в него. Первым из четырнадцати, избравших путь Валар3, Могуществ Арды, был Мелькоp, сильнейший из них. Тогда так сказал Илуватар: ныне будет власть ваша ограничена пределами Арды, пока не будет мир этот завершён полностью. Да станет так: отныне вы — жизнь этого мира, а он — ваша жизнь. И говорили после Валар: такова необходимость их любви к миру, что не могут они покинуть пределы его. Так повествует «Айнулиндалэ».

Он был — Началом. Мы были — Изначальными. Он дал нам свободу быть собой, изменять себя, становиться иными. Он вложил в нас жажду творить. Наверное, потому что не умел по-другому. Мои братья и сёстры стали Его чувствами, хотя никто из Воплощённых не назвал бы их так: они стали Воздухом, Водой и Землёй, Камнем, Металлом и Огнём, Памятью, Законом и Исцелением. Они были Силами Мира. Я был всеми ими. Так не должно было быть. И так было. Я ещё не знал этого. Изменяясь сам, я изменял их. Но была ещё Та, которой открыт Замысел, та, что стала Его новыми глазами. Воплощённые звали её Вардой Элберет, Звёздной Королевой Мира. И был Тот, кто уничтожал противоречившее Замыслу. Воплощённые звали его Ороме Алдарон4, Великий Охотник.

Казалось, здесь нет ничего, кроме клубов тёмного пара и беснующегося пламени: только иссиня-белые молнии хлещут из хаоса облаков, бьют в море тёмного огня. Почти невозможно угадать, каким станет этот юный яростный мир. Потому прочие Валар медлят вступить в него: буйство стихий слишком не похоже на то, что открылось им в Видении. Он радовался, ощущая силу пробуждающегося мира; огненные знаки обретали для него смысл, он чувствовал Песнь, рождающуюся из хаоса звуков. Но тысячи мелодий станут музыкой, лишь связанные единым ритмом. Тысячи тем, тысячи путей: не ему сейчас решать, каким будет путь мира, каким будет лик его. Он слушал, постигая огненную песнь, сливаясь с ней. Он был — пламенное сердце мира, он был — горы, столбами огня рвущиеся в небо, он был — тяжёлая пелена туч и ослепительные изломы молний, он был — стремительный чёрный ветер. Он слышал мир, он был миром, новой мелодией, вплетающейся в вечную Песнь Эа. И биение его сердца стало той основой, что помогала миру обрести себя. Медленно успокаивалось буйство стихий, и вот — он уже стоит на вершине горы в одеждах из тёмного пламени, с огненными крыльями за спиной — воплощённая душа мира. Венец из молний на челе его, волосы его — чёрный ветер. Он поднимает руки к небу, и внезапно наступает оглушительная тишина: рвётся плотная облачная пелена, и над его головой вспыхивает Звезда. И звучит Музыка, и светлой горечью вплетается в неё голос Звезды. Отныне так будет всегда: нет ему жизни без этого мира, нет жизни миру без него.

…и тогда я сказал: я даю тебе имя, пламенное сердце. Я нарекаю тебя Арта, Земля. И наши сердца стали — одно: моё сердце и сердце Арты. Должно быть, Он предвидел это, когда говорил, что наши судьбы до конца времён связаны с судьбой мира, как и судьбы Воплощённых. Но я ещё не знал этого. И те, что были сотворены мной, дети моего замысла, непредсказанные, Свободные — смертные, — были вольны выбирать любой из бесчисленных путей Эа. Единственные из Воплощённых. Тогда я ещё не понимал, почему сделал это.

Footnotes

  1. Айнули́ндалэ — букв., «Песнь Айнур», первая часть свода «Сильмариллион», повествующего о творении мира, событиях Предначальной и Первой Эпох. ↩

  2. На́мо (Кв) — «судия, тот, кто выносит приговор, предопределяет». Также именуется Владыкой судеб и Владыкой Мёртвых. Ние́нна (Кв) — «плачущая», от ни́э- «слеза»; госпожа печали и сострадания, Одинокая, сестра Намо и Ирмо. И́рмо (Кв) — «стремление, желание»; по имени его владений его часто называют Ло́риэн (Кв), «земля снов», господином сновидений. Намо и Ирмо также часто зовутся Феа́нтури (Кв), «повелители душ». Э́стэ (Кв) — «отдых, покой»; тж. Эстэ Бледная. Супруга Ирмо, обладающая властью исцелять раны, обиды и усталость. А́уле (Кв) — «создатель, кузнец» (вероятно, перевод изначального варианта имени с валарин), ср. а́уле «изобретение» (Кв) — Кузнец Валар, повелитель камня и металла. Йава́нна (Кв), И́ванн (С) — «дар плодов, дарительница плодов»; Тж. Кемента́ри, королева земли, госпожа всего, что растёт на земле, супруга Ауле. ↩

  3. Ва́ла (Кв) — букв. «власть, мощь, могущество, [божественная] сила», далее переводится как «Могущества» или «Стихии и Силы мира». Мн. ч. Ва́лар, ж. р. Ва́лиэ, Ва́лиэр. ↩

  4. О́роме (Кв) — «тот, кто дует в рог; звук рога». Является переосмыслением имени Ароме́з (В), значение которого неизвестно. Один из Аратар, известный также как Охотник Валар и Великий Всадник; его именуют также А́лдарон (Кв), «господин лесов, букв. деревьев». ↩

← Предыдущая глава
К оглавлению
Следующая глава →