Дивный Хоббит.

Епископ Лука. Часть 2.

Начало здесь.

В конце концов, Валентин Феликсович осел в Ташкенте. Это аккурат был 1917 год. Он в общем, был не против революции - лишь бы не мешали заниматься свои делом. Когда были бои - день и ночь оперировал раненых - и плевать ему был на то, кто за революцию, а кто против. Однажды, правда, чуть не расстреляли по ошибке... ну так не расстреляли же. Время такое было. Жена, правда, не выдержала нескольких часов в полной уверенности, что любимый муж уже мертв. Она и так уже больна была туберкулезом (а плохое революционное питание не способствует, ой, не способствует ни разу) - и сгорела буквально за месяц. Этот месяц он ночами сидел с ней, а днем - пахал в больнице.
Остался один с 4 детьми. Взял в дом женщину, которая стала матерью его детям - и не больше. Продолжал работать. К середине 19 года стало чуть легче - атамана Дутова разгромили, война отступила. К тому моменту организовался Туркестанский Университет, и он начал преподавать на медфаке (был заведующим кафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии) - и преподавал до того момента, как его "забрали".
Он был очень религиозен - очень органично религиозен. Перед началом операции молился, осенял крестным знамением и себя, и ассистентов, и пациента. Нападки на религию его, кажется, только укрепляли. После революции, помимо лекционной деятельности, очень активно участвовал в модных тогда диспутах на религиозные темы и всегда блестяще громил оппонентов, они его просто боялись. Был известен как исключительно деятельный прихожанин.
В 1920 году Туркестанский и Ташкентский епископ Иннокентий предложил ему стать священником. Он согласился. Из принципа: "При виде карнавалов, издевавшихся над Господом нашим Иисусом Христом, мое сердце громко кричало: "Не могу молчать". Я чувствовал, что мой долг - защитить проповедью оскорбленного Спасителя нашего!". Вот так. Пока все было нормально - можно было спокойно верить и заниматься своим делом, но как только верить стало опасно и непристижно - потребовались экстренные меры. (Он, правда, потом сам говорил, что сан был нужен именно ради проповеди, потому что хоть и старался служить как можно чаще, все равно собственно священнической работы почти не вел и на требах особенно не сосредотачивался, зато произносил проповеди и вел беседы).
Так и жил. Служил в церкви, работал в больнице, преподавал и вел научную работу (мне не понять, но чего-то он там крутое про лечение туберкулеза открыл, что-то не менее крутое - в области офтальмологии, печатался в международных журналах, в общем, был вполне себе восходящим мировым светилом).
В церкви к 23-му году стало неуютно. Начался натуральный раскол - между "тихоновцами" и "обновленцами". В епархии не оказалось ни одного епископа, и главным церковным лидером стал о. Валентин - к тому моменту уже протоиерей. Инициатива и активность наказуемы - его епископом и назначили (в монашество он был пострижен с именем евангелиста Луки, который по преданию тоже был врачом).
Как на все это хватало сил и времени - кажется совершенно немыслимым! Но хватало каким-то чудом. И его - такого, являющегося на лекции в рясе, публично возмущающегося снятием икон в операционной - каким-то образом терпели...
Разумеется, терпели не долго. Арестовали. Помурыжили, переправили в Москву, дали недельку погулять и арестовали снова. Посидел в Бутырках с уголовниками, на Таганке с политическими и отправился в ссылку. Если в Бутырках уголовники не трогали и даже уважали, то по пути в ссылку чуть не убили. Случались и приключения: "Об этом пути я мало помню, не забуду только операции, которую мне пришлось произвести на одном из ночлегов крестьянину лет тридцати. После тяжелого остеомиелита [Гнойное воспаление костного вещества], никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязать его, и рубаха, и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всякого затруднения вытащил огромный секвестр."
Вот так... Настоящий врач и слесарными щипцами сумет...
Он прибыл в Енисейск и устроился там поначалу неплохо. Собралось несколько ссыльных священников, владыка Лука регулярно служил, даже рукополагать приходилось - и, разумеется, лечил весь Енисейск. Потом оказался в Туруханске. Все продолжалось в том же духе - лечил и проповедовал. Для местных властей он был как кость в горле - лучший (да чуть не единственный) врач во всем районе - и епископ, которого торжественно на крытых коврами санях возят по воскресеньям в ближайший монастырь. Его возненавидели и сослали еще дальше - совсем уж за полярный круг, в станок Плахино о трех дворах. Тут-то как раз пришлось по полной исполнять свой долг священника: "Как я уже говорил, в станке кроме трех изб, было два человеческих жилья, одно из которых я принял за стог сена, а другое - за кучу навоза. Вот в этом последнем мне и пришлось крестить. У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а все время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели."

20 Сентября 2001 (02:02:35)

Окончание здесь.

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=1000936955