Дивный Хоббит.

Православие в Китае. Часть 1.

Раз уж я взялась рассказывать про судьбу православия в разных отдаленных областях, то без изложения истории китайской духовной миссии просто не обойтись. История почти на всех этапах грустная. В Японии все, как мы помним, было исключительно красиво - приехал святой и обратил кучу народу. В Китае миссионеров такого масштаба не нашлось, и история миссии - это история обычных людей. Хороших и плохих. Грешных и слабых. Честно или не очень старающихся делать свое дело - жить по заповедям и хранить традицию.
Если углубляться в историю, то все началось с облома: первые православные в Китай попали в 12 веке - пленные из Киева. За пару поколений от них не осталось вообще ничего, хотя по некоторым сведениям был русский полк при дворе правителей. Не знаю, за точными сведениями - к Ульрауко:)
Так вот наш рассказ начинается с середины 17 века, когда до Амура добрались сибирские казаки. Основным укрепленным пунктом стал Албазин, деревянный острог с палисадом. Занимались казаки тем, что "плавали по Амуру, дрались с даурскими людьми, отбивали у них скот, брали ясак соболями, расспрашивали о жителях по Амуру и другим рекам". Вскоре российское влияние распространилось на весь приамурский край. Разумеется казаки нарвались на китайцев. Китайцы пару раз хорошо их пугнули, показываясь под стенами острога, а тем временем Албазин рос, заполучил собственный герб и статус воеводства. А потом в Китае сменилась династия - и к власти пришли манчжуры. Для новой династии святое дело повоевать, так и править легче. Соответственно, на северные земли началось целенаправленное наступление. Деревянный Албазин, в котором сидело 450 казаков брали пятнадцатитысячной армией с пушками и осадным орудиями, при всем параде. Шансов не было, и албазинцы сдались. Большую часть народа, обобрав до нитки, отпустили восвояси, но 45 человек (включая священника Максима) согласились поселиться в Китае и поступить на службу императору.
Им выделили землю у самой столичной городской стены. Назначили немалое жалованье, разрешили переделать близлежащее буддийское святилище в православный храм. Предоставили женщин (из разбойничьего приказа, жен казненных преступников).
Жили они весело и разгульно. Ходили в походы (отец Максим, обритый по-манчжурски, принимал участие в качестве "полкового попа"). Пили, влезали в долги, играли в азартные игры, подсаживались на опиум. Стали притчей по языцех.
Священник старел. Он все-таки был один на всю большую общину. К 1699 году почти ослеп, но честно служил вплоть до 1711 (или 1712 года), пока не умер от старости. Кто его отпевал - неизвестно, судя по всему - католики, миссия которых находилась где-то поблизости. Тем временем укреплялись связи между Россией и Китаем. Началась активная торговля с сибирскими купцами. Албазинцы подрабатывали, участвуя в дипломатических делах, обучая китайцев русскому. И как раз в это время Петру Первому пришла в голову идея организовать в Китай духовную миссию. Указ его до того замечателен, что я его процитирую:
"То дело зело изрядно. Только, для Бога, поступайте в том опасно и не шибко, дабы китайских начальников не привесть в злобу, также иезувитов, которые там от многих времен гнездо свое имеют. К чему там надобны попы не так ученые, как разумные и подкладные, дабы чрез некоторое кичение оное святое дело не произошло в злейшее падение, как учинилось то в Епании"
Через пару лет в Китай выехали 13 человек во главе с архимандритом Илларионом. Снаряжены были богато (не могу не заметить, что в описи имущества миссии указаны в числе прочего 28 серебряных ложек. Правильные люди были!), приняты были с почетом, им назначили государственное содержание. Архимандрит наладил богослужение, привел дела миссии в порядок, но здоровье не выдержало, и он довольно быстро скончался. В России нем временем возникла идея-фикс - организовать Китайскую епархию и прислать в Китай православного епископа.
Это история - опять история полного облома, но я расскажу, ибо епископ Иннокентий Иркутский, назначенный в Китай, был свят, а полных обломов не бывает, потому что все - в руках Божьих.
...Он был с Украины (вообще довольно много сибирских святых этого периода именно с юга ехали). Постриг принял в Киево-Печерской лавре, прямо в Антониевой пещере, потом попал в Москву, а потом - в Питер, где только-только была основана Лавра и требовались опытные иноки. Его заметил Петр и именно его пожелал видеть епископом в Китае. Посвящение было обставлено очень пышно в присутствии самого Петра, хиротонию совершали Феофан Прокопович (помните, говорили про него - известный графоман был:)) и Стефан Яворский.
Год он добирался до Иркутска. Еще полгода - до Селигинска на границе с Китаем. А там выяснилось, что китайцы не собираются пускать к себе епископа. Священников - пожалуйста, сколько угодно. А епископа - не хотят.
Три года миссия торчала в Селигинске. Государственное жалование не доходило, жрать было нечего. Батрачили, ловили рыбу, под конец пристроились к местному монастырю в качестве иконописной артели. Для местных православных присутствие архиерея было весьма полезно, потому что епископы до этих мест доезжали редко, и священников вечно не хватало. В конце концов их "до новых предписаний" переселили в Иркутск.
Новые предписания вскоре поступили. Петр умер. Екатерина, назначая нового посла в Китай, повелела ему таки захватить Иннокентия с собой, и того вернули в Селегинск - ждать посла.
До Китая он так и не добрался. Начальником миссии в результате общих усилий (китайцы епископа не хотели, иркутское духовенство против Иннокентия интриговало) назначили другого - архимандрита Антония Платковского.
На этом мы покидаем владыку Иннокентия (для справки, кратенько: он стал Иркутским епископом, умер в 1731 году. Через 30 лет были открыты нетленные мощи, начались чудеса у гроба, в 1804 году он был канонизирован) и переносимся снова в Китай.
Новая миссия прибыла в Китай в 1729 году. Отстроили большой посольский двор, при нем еще одну церковь, отремонтировали пострадавшую от землетрясения старую Никольскую. Проповедь христианства потихоньку велась - по два-три человека в месяц приходили креститься в этот период, даже китайские чтецы при храме были. Но и нестроений хватало. Им было тяжело - чужая страна, зависимость не столько от российского императора, сколько от китайского, второе поколение албазинцев, который России никогда в жизни не видели. Члены миссии интриговали друг против друга. Они дрались (вот: "Поп имянем Иван Антония попа поколол ножем... Всем жить в одном месте никак не возможно, и Ивана назад в вашу сторону выслать бы... И школьники меж себя не в совете супостатно."). Они пьянствовали (иеродиакон Иоасаф как мандарин 7-ой степени навеселе забрался в богдыханский дворец, нашумел там в палатах и был обвинен даже в том, что перебил министров, за что отделался суточным только арестом. Оправдывали его потом перед Феофаном Прокоповичем следующим образом: "Иоасаф - обхождения хорошего и у китайцев пришел в нарочитую знаемость; токмо временно (а не всегда) придерживается хмельного напитку, но и от того воздержать его небезнадежно".). В 1732 году поступило указание - сменить состав миссии. Прислали следователя. Следователь обошелся весьма круто - начальника миссии Антония подвергли телесному наказанию и в цепях увезли в Питер (через Иркутск провозили как раз вскоре после смерти Иннокентия, что было всеми иркутянами единодушно принято за классические проявление Божьей справедливости - интриган был наказан), лишили сана и отправили на покаяние в Троице-Сергиеву Лавру. Не будем его строго судить, в конце концов покаяние - это дело монаха. В конце жизни он снова был настоятелям одного из монастырей в Переяславле и, кажется, там его до сих пор почитают, как человека хорошего.

16 Ноября 2001 (19:05:29)

Продолжение здесь.

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=1015926729