Дивный Хоббит.

Про русскю Аляску.

Валаамское вступление:
Синее-синее пронзительное небо, синяя-синяя вода кругом и резкий холодный ветер. По бокам моторки (или не моторки? что-то среднее - для катера агрегат явно маловат, но для обычной лодки вроде бы слишком обширен) проплывают махонькие зеленые островки - по десятку метров в диаметре. Говорят, каждый имеет свое название - но, разумеется, такой подробной карты у нас нет. Едем мы на Остров Святой, где когда-то по преданию подвизался св. Александр Свирский. Остров грандиозен. Он совсем маленький - минут десять надо, чтобы пересечь его вдоль и поперек и с полчаса - чтобы обойти по периметру, по скользким и мокрым валунам, прислушиваясь к шуму воды и уворачиваясь от брызг. Страшенные десяти-пятнадцати метровые обрывы - совершенно отвесные. Кривые и вообще непонятно как из склонов растущие сосенки над этими обрывами, и вполне уже длинные и стройные - на макушке острова. Один-единственный иеромонах, который говорит, что приехал сюда, потому что на Валааме "шумно и людно".

... Впрочем, все это имеет к теме весьма отдаленное отношение. А все дело в том, что этот недокатер или лодка-переросток, на которой мы сюда приплыли, именуется "Кадьяк". Начинаем гадать, что за название. Подростки высказывают мнения разной степени фантастичности - от сорта табака до имени тут же сгенерированной "ладожской акулы". [Когда я показала этот текст Крысу, он сделал квадратные глаза: "Ты что, правда не знала, что такое Кадьяк?!" А вот не знала ведь..]
...Кадьяк - это один из Алеутских островов. Алеутские острова, соответственно - архипелаг между Аляской и Камчаткой. Кадьяк - тот, который поближе к Аляске и один из самых крупных. Русские туда добрались к 18 веку, а при Екатерине была организована миссия из валаамских монахов для просвещения местного населения. (1794 год, во Франции только-только террор закончился). Монах Герман, которого сейчас официально именуют Германом Аляскинским, был в числе миссии.
...Судьба не складывалась. Начальник миссии Иосаф вскоре потонул (Океан таки…). Люди потихоньку выбывали, и в конце концов из всей миссии с алеутами остался один о. Герман.
Они успели поставить все на том же острове Кадьяк деревянную церковку во имя Воскресения Христова. Герман же поселился не там, а на соседнем острове, через пролив. Остров назывался "Еловый" и видимо, напоминал монаху его родной Валаам. Жил так же, как на Валааме - в "пустыне". Растил картошку с капустой, собирал грибы, ловил рыбу. Потом были найдены тяжеленные вериги, которые он на себе таскал.
Он писал на Валаам регулярно в течение тридцати лет. "Ваших отеческих мне, убогому, благодеяний, не изгладят из моего сердца ни страшные непроходимые сибирские места, ни леса темные, ни быстрины великих рек не смоют, ниже грозный океан не угасит чувств оных. Я в уме воображаю любимый мною Валаам, на него всегда смотрю через Великий Океан".
Изредка наведывался для бесед к светскому начальству. Называл себя "нянькой и слугой" здешнего народа и вскоре алеуты к нему зачастили. Лечил по мере сил, улаживал конфликты с начальством, решал споры. К нему приходили по самым разным делам, включая семейные конфликты. Во время эпидемии оспы на островах не оказалось ни врачей, ни медикаментов, связь с материком прервалась. Герман был в самой гуще - утешал, молился, отпевал и хоронил.
Устроил училище для детей и взрослых, собирал народ по воскресеньям и рассказывал. По воспоминаниям, у него был редкий дар проповеди. Причем обращал не только алеутов, многие заезжие моряки стали по-настоящему верующими, поговорив с ним.
Рассказы легендарны: пока он жил на острове, вокруг него вечно роились птицы, под полом кельи поселились горностаи, а изредка захаживали и медведи. О питерских новостях он узнавал аккурат за год до прибытия почты (нам сейчас удивительна не столько такая проницательность, сколько то, что были времена, где весть о смерти архиерея достигала паствы через много месяцев). Свою смерть предсказал и оставил подробные распоряжения - как хоронить. Прославлен был в 1970 году - совсем недавно.
Впрочем, данный текст - не про него. Это все гигантское вступление к рассказу о еще одном интереснейшем персонаже.
Оный персонаж родился в глухой иркутской деревушке примерно в то время, когда валаамские монахи только-только начали обустраиваться на Алеутских островах. Он был из семьи бедного пономаря. Когда отец умер, оказался на воспитании у дяди. Дядя вскоре овдовел и принял монашество, а племянника отдал в иркутскую семинарию. Дядя был мастер на все руки, вместе с племянником они соорудили в семинарии какие-то невероятные водяные часы с боем.
В 1814 году ректор семинарии выдумал новшество - изменить неблагозвучные фамилии учеников на более приятные. Так Ваня Попов превратился в Иоанна Вениаминова.
Поначалу жизнь протекала по обычному семинарскому стандарту: женился, был посвящен в дьякона, через четыре года стал священником.
В 1823 г. Иркутский епископ получил от Синода распоряжение - найти священника на Алеутские острова. Епископ бросил клич по епархии и встретил глухое молчание - народ на край света ехать не желал. Казалось бы, полный и окончательный облом - ну не насильно же посылать! И тут о. Иоанн неожиданно пожелал сняться с места и поехать. Добирались долго: по Лене до Якутска, потом верхом до Охотска, а потом уже морем до острова Уналашка. Аккурат за год доехали.
Разумеется, на краю света царила мерзость запустения. Христиан мало. На весь архипелаг - три священника. Храма на острове нет, служат в ветхой часовне. Так что первым делом о. Иоанн начал обучать алеутов не тонкостям богословия, а обыкновенному плотницкому делу, чтобы, наконец, построить нормальную церковь. По ходу изучал алеутский язык. Начал ездить по соседним островам с проповедями.
Случались до того замечательные истории, что об одной из них я не удержусь и расскажу, до того она меня порадовала. Итак, едет о. Иоанн на некий остров Акун, зная, что там есть христиане и неплохо бы их хоть раз в год причащать. Подплывает и удивляется, когда видит, что все население встречает его на берегу. Спрашивает "Откуда вы узнали, что я к вам еду?" и слышит ответ "Нам шаман сказал, что едет священник". О. Иоанн идет знакомиться с "шаманом". "Шаманом" оказывается русский старик, неграмотный, но вполне верующий, который за это прозвание на своих собратьев-алеутов обижается. На вопрос, откуда он узнал о том, что к ним приезжает священник, старик рассказывает следующее: после того, как жителей острова окрестили, в горах поселилось двое "белых людей", которые к старику иногда приходят. Вот они и сообщили.
Описал старик "белых людей" точно так же как на иконах изображаются ангелы. Дальше цитирую воспоминания о. Иоанна: "После сего разговора я спросил Смиренникова, могу ли их видеть. - "Я спрошу их", - ответил старик и ушел от меня. Я же отправился на некоторое время на ближайшие острова для проповеди Слова Божия и по возвращении своем увидел Смиренникова и спросил его: "Что же, ты спрашивал этих белых людей, могу ли я их видеть, и желают ли они принять меня?" - "Спрашивал, - ответил старик, - они, хотя и изъявили желание видеть и принять тебя, но при этом сказали "Зачем ему видеть нас, когда он сам учит вас тому, чему мы учим?" - Так пойдем, я приведу к ним". Тогда что-то необъяснимое произошло во мне, какой-то страх напал на меня и полное смирение. Что, ежели в самом деле, подумал я, увижу их, этих ангелов, и они подтвердят сказанное стариком? и как я пойду к ним?"
Короче, так он и не решился идти с визитом к ангелам...
Итак, жил он на островах, навещал время от времени материк. Сочинил алеутскую азбуку и переводил на алеутский Евангелие. Сам составил учебники, сам учил. Заодно занимался изучением края - собирал алеутские песни и предания, составил "Записку об островах Уналашкинского отдела" - о природе оных островов, консультировал охотников на котиков и т.д.
Черед 10 лет он перебрался на о. Ситху, в Новоархангельск - административный центр русских владений в Северной Америке. На Ситхе не было алеутов, а были колоши, которые к русским относились гораздо сдержанней. Опять первым делом занялся языком (вскоре были опубликованы "Замечание о колошском и кадьякском языках и отчасти о прочих наречиях в Российско-Алеутских владениях"), но потом поехал в Питер - хлопотать о помощи, о разрешении издания Священного Писания по-алеутски и т.д.
Из командировки он вернулся уже монахом Иннокентием в сане архимандрита, а когда наконец была образована отдельная епархия для северо-востока, то он стал епископом Камчатским, Курильским и Алеутским.
Всего эта "командировка" заняла почти 3 года - в 1838 году, осенью он выехал с Ситхи, а осенью 1841 года прибыл обратно, причем примерно половина времени ушла на дорогу. Он приехал, переждал зиму - и опять отправился в дорогу, объезжать огромную епархию - то морем, то на собачьих упряжках. Добрался до якутов и тунгусов, к которым архиереи вообще никогда не приезжали и об обращении которых вообще, казалось бы, забыли, настолько оно далеко. Перебрался в Якутск.
Якуты крестились весьма охотно, потому что за крещение давали подарки и льготы. Крестились, а потом, разумеется, напрочь о крещении забывали. И прониклись, кажется, только тогда, когда о. Иннокентий отслужил им литургию по-якутски (Опять таки сам все перевел).
Он постоянно разъезжал, и в разъездах случались приключения гораздо менее приятные, чем история с ангелами. Например, во время Крымской войны англичане напали на наши дальневосточные владения и чуть не взяли его в плен. Правда, он сумел их убедить, что пользы им от этого никакой - и его впустили. Потом поехал в долгую экспедицию по Амуру и составил очень подробную записку о навигации и о природе амурского края. Опять съездил в Питер по административным епархиальным делам. Вернулся и продолжал ездить и проповедовать.
Здоровье сдавало и зрение падало. Пора было на покой. Он, наверно, и хотел пристроиться при каком-нибудь монастыре и тихо дожить оставшиеся несколько лет в тишине, но ему было уготовано совершенно другое. Когда в 1867 году скончался святитель Филарет (Дроздов) - московским митрополитом был назначен Иннокентий.
…Он ехал в Москву по Сибири долго и торжественно. Задержался в своем родном Иркутске и добрался до места только через полгода. Встречали как положено, с колоколами.
Он был уже стар и болен. Ездить по епархии не было сил, наведываться в Питер - тем более. Но о миссионерстве продолжал заботиться как мог: учредил миссионерское общество, делился опытом. Умер в 1879 году, в страстную пятницу, а хоронили его в Лавре уже на Светлой Седмице, после Пасхи.
Канонизирован в 1977 году.

Кондак:
Истинный и неложный учитель был еси: заповедання бо Господом сам сотворив, имже учил еси и наказал еси ко благочестию приходящая чада, неверные вразумлял еси познати веру истинную, просвещая их святым Крещением. Сего ради со апостолы радуешися, приемля почесть благовестника Христова.

20 Октября 2001 (21:16:18)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=1003598178