Любелия.

Лекция четвертая. Графоманы 18 в. Часть 2.

Здесь предварительная программа курса. Первая лекция - здесь. Вот здесь - вторая. А здесь - третья. И, наконец, вот здесь - первая часть четвертой лекции.

А поэзия между тем развивалась… Кстати, если вы думаете, что Тредиаковский основными размерами назвал ямб и хорей - вы ошибаетесь :)) Русским героическим стихом был объявлен "пентаметр". Переводя на русский - это 11-стопный хорей, с женскими рифмами и обязательной цезурой посреди стиха. Вот примерно такое:
Отдавай все то Творцу долг что отдавати
Без рассудка ж ничего ти б ни начинати.
Токмо с добрыми людьми в жизни сей дружися,
А таланты чрез свои никогда не льстися.
Недалеко ушел от вирш, правда ведь? Почти то же самое. И все-таки уже чуть-чуть по другому.

Довел его теорию до современного вида Ломоносов. 1739 год - "Письмо о правилах российского стихотворства". Вот цитата оттуда, которую каждый кадавр должен выучить и долбать ей неловких графоманов: "Первое и главнейшее мне кажется быть сие: российские стихи надлежит сочинять по природному нашего языка свойству, а того, что ему весьма не свойственно из других языков не вносить".
Ямб, хорей, трехсложные размеры - все кодицифированно в этом письме. ...Глупые у них были споры, с нашей, современной, точки зрения. Василь Кириллыч почему-то считал, что в поэзии допустимы только женские рифмы. А мужские и дактилические - никак (Напоминаю для нерадивых студентов: кровь-любовь - мужская рифма, пакля-шмакля - женская, революция-контрреволюция - дактилическая). Ломоносов же запросто употреблял те и другие, а чаще всего просто чередовал мужские и женские, и такое чередование стало классическим и традиционным. И про новоизобретенные ямб с хореем они спорили - какой стих наиболее героичен? Какой больше соответствует языку? (Это мы уже знаем, что нашему великому и могучему ближе всего трехсложники, переходящие в дольники). Но КАК они спорили! Ну почти так же, как мы на эрессее :))) То есть - стихами. Вот, например, взялись Тредиаковский, Сумароков и Ломоносов переводить 143 псалом (царь Давид - однозначно покровитель русской поэзии!) Для примера привожу только по одной строфе из каждого:
Тредиаковский

На защиту мне смиренну
Руку сам простри с высот.
От врагов же столько презренну
По великости щедрот
Даруй способ и избавлюсь.

Сумароков:

Простри с небес свою зеницу
Избавь мя от врагов моих.
Подай мне крепкую десницу
Изми мя от сынов чужих.

(примечание кадавра: имхо, зеницу рифмовать с десницей как-то, некузяво)

Ломоносов:
Меня объял чужой народ,
В пучине я погряз глубокой,
Ты с тверди длань простри высокой,
Спаси меня от многих вод.
(Опять-таки имха - у него лучше всех вышло. Вообще Ломоносов целых 9 псалмов переложил, когда-нибудь я отдельно о них поговорю).
И - ах, какими злобными эпиграммами они обменивались! как честили друг друга "Зоилами", "развратителями русского языка", "погаными дураками" и "пьяными глотками"! Простые времена были, лет через сто - стреляться бы им не перестреляться…
Но отличительная особенность века 18 века в том, что графоманили люди очень и очень серьезные. Не до дуэлей им было. Тредиаковский - профессор (пока не выгнали из Академии), серьезный переводчик. Кантемир - русский посол в Лондоне. Сумароков - директор первого русского публичного театра, издатель первого русского литературного журнала. Новиков - секретарь комиссии по созданию нового Уложения (свода законов), крупнейший книгоиздатель. Фонвизин - личный секретарь Панина, дипломат. О двоих чуть поподробней.
Ну про Михайлу Васильевича Ломоносова основное знают все. И как шел до Москвы с рыбным обозом, и как основал Университет, и прочее и прочее и прочее. Ломоносов - универсальный гений. И стихи писал действительно очень и очень неплохие, а местами так и просто гениальные. Меня уже спрашивали, на кой я его в графоманы зачислила? Не графоман, вполне гений. Просто он пример отношения к стихам очень характерного для 18 века (и например, совершенно непонятного веку "серебряному"). Стихи - далеко не главное в жизни. Но и не просто досуг, не отдых от трудов, а тоже труд. Написание оды - такая же работа, как и химический опыт, или создание мозаики, или геологические изыскания. Более того - поэзия может быть вполне себе способом выражать научные идеи. Помните "Утреннее размышление о Божьем величестве"? Величество величеством, а вот "астрономическое" описание солнца. "Вечернее размышление" о нем же, о величестве - так про северное сияние. А еще было "Письмо о пользе стекла". 440 строк. Про стекло. Про то, как круто использовать посуду из стекла, и как из него очки и линзы делать. Интересно, научные ли изыскания были для него поводом лишний раз восхититься в стихах величием Творца, или априорное признание оного величия - поводом для научных рассуждений? :) Впрочем, результат получался и интересен, и благочестив, и гениален, а поэзия была не самоцелью, а средством для передачи мыслей.
А вот суждение Александра Сергеевича (говоря о 18 веке, без солнца нашей поэзии никуда):
"Ломоносов был великий человек… Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом… В Ломоносове нет ни чувства, ни воображения. Оды его… утомительны и надуты. Его влияние на словесность было вредное и до сих пор в ней отзывается… Ломоносов сам не дорожил своей поэзиею и гораздо больше заботился о своих химических опытах…"
Пушкин уже не понимал. Для Пушкина Слово уже было главным, поэзия все оправдывала. А для людей 18 века - не так.
Вот еще один вполне титан. Гавриил Романович Державин.
Ну во-первых, ежели кто не читал роман Ходасевича "Державин" - всем рекомендую. Это вещь.
Во-вторых - рекомендую почитать самого Державина. Державин - это уже конец 18 века - начало 19, его язык не так кошмарно архаичен, стихи вполне могут восприниматься без напряга. Из личного опыта - я оценила державинские стихи, когда услышала, как их красиво читают вслух. Вот зрение не всегда может оценить их силу, а на слух - классно.
Так вот, Гавриил Романович. Всегда, во всех ситуациях - сначала живой человек, а уже потом - маска известного стихотворца. Помните, как обломался Дельвиг, когда при известном посещении Державиным лицея побежал встречать и целовать руки? Услышал фразу "Где тут, братец, нужник?" и весь его юный энтузиазм испарился :)
Если Ломоносов прежде всего был ученым, то Державин - государственным деятелем. Советник экспедиции доходов (сейчас бы сказали - налоговой службы), неуклонно боровшийся со злоупотреблениями. Олонецкий губернатор, отчаянно, до нервов и срывов пытающийся ограничить произвол местных властей и насадить законность. Сам, честно и добросовестно объезжающий свою полудикую губернию - от Петрозаводска до Кеми (до Соловков не доехал, попав в бурю и чуть не потонув). Тамбовский губернатор (из Петрозаводска его таки выжили), развивший за три года бешеную деятельность, обустраивая, просвещая и заботясь обо всем на свете - от устройства школ, до содержания сумасшедших и преступников… Оттуда тоже выжили - разве ж возможно честному начальству на месте усидеть? Что сейчас, что тогда - нереально. Статс-секретарь Екатерины II, женщины спокойной и пофигистичной, который ее ДОСТАЛ. Достал - своей честностью, своим стремлением исполнять закон и заставить исполнять закон ее, императрицу. Своим стремлением оградить государство от злоупотреблений, корыстолюбия, произвола чиновников… Золотой век, сейчас такого человека в секретарях у президента нашего и представить нельзя… А тогда было. Ругались они с Екатериной, каждый день ругались, так ругались, что он однажды замахнулся ее ударить.
Нигде долго не удерживался. Потому что обладал совершенно уникальным свойством - нежеланием мириться с тем, как в России ведутся дела. Обличал прозой, докладывая о злоупотреблениях. Обличал стихами:
Восстал Всевышний Бог, да судит
Земных богов во сонме их.
"Доколе", рек, "доколь вам будет
Щадить неправедных и злых,

Ваш долг есть: сохранять законы,
На лица сильных не взирать,
Без помощи, без обороны
Сирот и вдов не оставлять"…

…Не внемлют! - видят и не знают!
Покрыты мздою очеса:
Злодейства землю потрясают,
Неправда зыблет небеса!
[Опять-таки реверанс царю Давиду, это 81 псалом; про "мзду" в оригинале нету, тут российская специфика пошла:) ]
А вот уже при Павле I, заседая в Государственном совете и вконец доставшись:
Что мне, что мне суетиться,
Вьючить бремя должностей,
Если мир за то бранится,
Что иду прямой стезей?
Пусть другие работАют,
Много мудрых есть господ:
И себя не забывают,
И царям сулят доход.
Но я тем коль бесполезен,
Что горяч и в правде черт, -
Музам , женщинам любезен
Может пылкий быть Эрот,
Стану ныне с ним водиться,
Сладко есть, и пить, и спать.
Лучше, лучше мне лениться,
Чем злодеев наживать.
Не удалось тогда удалиться в эвей. Пришлось еще побыть министром юстиции в самом начале царствования Александра 1, и только тогда окончательно податься в отставку.
А итог жизни - чеканная формула:
"За слова - меня пусть гложет
За дела - сатирик чтит".
Вот так. Пусть кадавры подавятся, слова есть слова, а зато сколько сделано помимо слов!
…Могучие мужи были. Золотое время было - послы и сенаторы, пишущие стихи, императрицы и императоры стихи читающие… О! а ведь Екатерина II -то и сама была та еще графоманша (и тут уж точно натуральная графоманша, стихи русские писать до старости не научилась, а вот Записки - читабельны). В общем, интересно они жили, и жалко, что сейчас про них почти ничего не помнят…
Все, пара окончена, перерыв на месяц.
Домашнее задание:
Сформулировать, если ли какие-то темы по истории русской поэзии, которые стоит осветить? (и сделать доклады, ежели кто желает:)
Следующая тема предполагалась такой: Графомания и Поэзия: проблема определения границ и отделения чистого от нечистого. Оно нам надо или еще позаниматься не слишком очевидными страницами истории?

Последняя, пятая лекция - здесь.

20 Июня 2001 (03:20:54)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=992992854