Терцет первый.

Кадавренок.

Трактат о сонете. Терцет первый.

Продолжение. Первая часть здесь. А здесь вторая часть.

Лопе де Вега: Пишущим сонеты

Мне Виолантой, на мою беду,
Сонет заказан был, а с ним мороки...
Четырнадцать в нем строк, считают доки,
Из коих, правда, три - уже в ряду.

А вдруг я рифмы точной не найду,
Слагая во втором катрене строки?
И все же, сколь катрены ни жестоки,
Господь свидетель, с ними я в ладу.

А вот и первый подоспел терцет,
С терцетом неуместна проволочка.
Постойте, где же он? Простыл и след!

Второй терцет, двенадцатая строчка,
Уже тринадцать родилось на свет,
Их всех теперь четырнадцать, и точка!

Август Шлегель:

Вяжу одною цепью два катрена;
Две пары строк в две рифмы облекаю,
Вторую пару первой обрамляю,
Чтобы двойная прозвучала смена.

В двойном трехстишье, вырвавшись из плена,
Уже свободней рифмы расставляю,
Но подвиги, любовь ли прославляю -
Число и строй блюду я неизменно.

Кто мой отверг строфический закон,
Кто счел его бессмысленной игрою,
Тот не войдет в ряды венчанной касты.

Но тем, кто волшебством моим пленен,
Я в тесной форме ширь и глубь открою
И в симметрии сплавлю все контрасты.

А. Пушкин

Суровый Дант но презирал сонета;
В нем жар любви Петрарка изливал;
Игру его любил творец Макбета;
Им скорбну мысль Камоэнс облекал.

И в паши дни пленяет он поэта:
Вордсворт его орудием избрал,
Когда вдали от суетного света
Природы он рисует идеал.

Под сенью гор Тавриды отдаленной
Певец Литвы в размер его стесненный
Свои мечты мгновенно заключал.

У нас его еще не знали девы,
Как для пего уж Дельвиг забывал
Гекзаметра священные напевы.

И. Бунин:

На высоте, на снеговой вершине,
Я вырезал стальным клинком сонет.
Проходят дни. Быть может, и доныне
Снега хранят мой одинокий след.

На высоте, где небеса так сини,
Где радостно сияет зимний свет,
Глядело только солнце, как стилет
Чертил мой стих на изумрудной льдине.

И весело мне думать, что поэт
Меня поймет. Пусть никогда в долине
Его толпы не радует привет!

На высоте, где небеса так сини,
Я вырезал в полдневный час сонет
Лишь для того, кто на вершине.

К. Бальмонт:

Люблю тебя, законченность сонета,
С надменною твоею красотой,
Как правильную четкость силуэта
Красавицы изысканно простой,

Чей стан воздушный, с грудью молодой,
Хранит сиянье матового света,
В волне волос недвижно золотой,
Чьей пышностью она полуодета.

Да, истинный сонет таков, как ты,
Пластическая радость красоты, -
Но иногда он мстит своим напевом.

И не однажды в сердце поражал
Сонет, несущий смерть, горящий гневом,
Холодный, острый, меткий как кинжал.

Продолжение здесь.

24 Октября 2001 (21:13:51)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь: