Могултай.

Комментарий к карте 4.

Интеррегнум. Монкэ и Бату на пути к власти (1248-1251/52)

Имперские дела в 1248-1251/52 гг.
Бату узнал о смерти Гуюка, находясь в местности Алакамак у гор Алатау. Теперь, так и не присягнув Гуюку, он оставался сильнейшим правителем Империи и объявил о сборе курултае в том же Алакамаке. Регентство было передано вдове Гуюка, ханше Огул Гаймыш, вполне подходившей своему покойному мужу по своей глупости, злобе и склонности к пьянству, и Чингаю, вельможе-уйгуру из Чагатайского улуса. Весной 1250 г. Алакамакский курултай, наконец, состоялся. Бату, приведший на него свои войска и множество Джучидов, стремился провести в хаганы сына Толуя Монкэ, который был ближайшим другом Бату начиная с русских походов. На сторону Монкэ, помимо Джучидов и Толуидов, встал обиженный Чагатаид Хара-Хулагу (внук Чагатая, правивший улусом по смерти Чагатая, согласно прямому завещанию последнего, в 1242 г., но смещенный Гуюком в пользу Есумонкэ в 1246), а из Огэдэидов - сын Огэдэя Кадакогул и дети покойного к этому времени Хадана (умер в своем тангутском уделе в 1251 г.). Все остальные Чагатаиды и Огэдэиды не желали допустить Монкэ к верховной власти. Дети Гуюка, Коча и Наку, пробыли в Алакамаке только два дня и удалились, оставив своих представителей и заверив Бату, что подчинятся любому решению курултая. Бату смог перетянуть их на свою сторону, пользуясь их враждой к Ширэмуну - еще одному Огэдэиду, также стремившемуся к престолу. Как и следовало ожидать, курултай, на котором председательствовал брат Монкэ - Хубилай, постановил считать Монкэ законным претендентом на хаганский престол и для его окончательного избрания хаганом созвать на следующий год новый курултай в самой Монголии. Решающую роль во всем этом деле сыграл, несомненно, Бату.
Между тем Огул Гаймыш, ссылаясь на то, что Алакамакский курултай состоялся вне Монголии и не имел, таким образом, законной силы, пыталась соединить против Монкэ Огэдэидов и Чагатаидов. Огэдэиды и без того подчинялись ей как вдове Гуюка, а с Чагатаидами она договорилась через сына Чагатая Бури. Вместе они решились заменить Монкэ огэдэидом Ширэмуном; теперь сыновья Гуюка оказались на его стороне. Вместе с Есумонкэ они смогли оттянуть новый курултай на полтора года. Летом 1251 г. он все же собрался в Каракоруме. Монкэ явился туда с присланным Бату джучидским эскортом под командованием Берке и Тогатэмура и 1.07.1251 был утвержден хаганом - в значительной степени под влиянием Берке. Немедленно после этого союзники устроили грандиозный политический процесс, в котором Огул Гаймыш, Чагатаиды и Огэдэиды обвинялись в заговоре с целью убийства Монкэ и колдовстве. Процесс прошел зимой 1251-52 гг.; итог его был страшен даже по монгольским меркам. 77 высших начальников, включая соправителей-регентов Огул Гаймыш и Чингая, а также мать Ширэмуна Кадакач-хатун и еще около 220 человек были казнены в ставке Соркуктани-хатун, матери Монкэ, сам Ширэмун сослан к Хубилаю в Китай (где и был через несколько лет, в 1258 г., утоплен им перед началом большой китайской кампании). Куча догадался вовремя изъявить покорность, был прощен и получил удел на Селенге; прочих его родичей сослали в Китай и Армению, и больше о них ничего не слыхали. Подавляющее большинство Чагатаидов были либо сосланы, либо убиты; лишь несколько спаслось в Сунскую империю. Хаганский наместник южной половины Улуса Джучи, Ильчигэдэй, назначенный Гуюком, был снят с поста, арестован в Иране эмиссарами Бату, отослан к Монкэ и казнен последним вместе с сыновьями (1252); его пост вновь перешел к Байчу. Более того, Монкэ и Бату договорились об упразднении улусов Чагатая и Огэдэя как самостоятельных частей Империи; часть улуса Чагатая при этом отходила к Джучидам, часть - непосредственно к хагану, а остаток улуса Чагатая и весь улус Огэдэя становились обычными уделами в составе хаганского улуса, подобными многим другим уделам монгольских царевичей. Территория Огэдэидов был при этом вручена Ханату, сыну Наку, сына Гуюка; земли же, сохраненные за Чагатаидами, Монкэ передал Хара-Хулагу и отправил его туда вместе с его женой Эргэнэ и крупным отрядом войск против их врага Есумонкэ, пока еще владевшего Чагатайским улусом (1252 г.). Для обеспечения этого плана Монкэ отправил на запад еще две армии - одну по направлению к Бешбалыку, на чагатайскую границу, с приказом соединиться со стоящим там у Каялыка Куйкуран-огулом; он был усилен также силами Кончи-огула, сына Заяицкого хана Орда-Ичена. Другую армию Монкэ отправил на Енисей, на границу Огэдэидов. В том же 1252 г. воля хагана была исполнена; правда, Хара-Хулагу умер по дороге вблизи Алтая, но его вдова Эргэнэ, возглавив его войска, взяла Есумонкэ и Бури в плен и отправила к Бату, который их и казнил. Жену Есумонкэ Эргэнэ растоптала копытами коней, многие Чагатаиды были истреблены. Одобрив образ действий Эргэнэ, Монкэ оставил ее правительницей чагатайского удела в качестве регентши при ее малолетнем сыне от Хара-Хулагу, Мубарек-шахе. Правда, удел этот, как мы помним, был сильно сокращен против прежнего: Маверранахр отошел к Бату, Восточный Туркестан и Болор - непосредственно к Монкэ, получавшему тем самым прямую связь с хаганскими владениями в Иране через Памир, где Болор граничил с Бадахшаном и его округами у истоков Пянджа. Граница владений Монкэ и Бату пролегала в степи между Таласом и Чу, к востоку от современного Александровского хребта; за Эргэнэ осталось одно Семиречье. Тем не менее Масуд-бек продолжал осуществлять гражданское управление Маверранахром, Семиречьем, Восточным Туркестаном и даже Уйгурией от имени Бату и Монкэ разом!
Одновременно все в том же 1251/1252 гг. Монкэ сформировал новые уделы в рамках коренного улуса и территорий, находившихся под его управлением. Во-первых, было предпринято преобразование южных территорий, номинально принадлежавших улусу Джучи. Теперь они поступали под двойное управление единоличного наместника великого хана (по решению Монкэ этим наместником в скором времени должен был стать его брат Хулагу) и Бату, без санкции которого приказы этого наместника были неправомочны. Фактически улус Джучи впервые смог распространить свое влияние на эти земли, но при этом там устанавливалось даже не двое-, а, по сути дела четверовластие (Бату как улусный собственник в рамках империи, Монкэ-хаган как администратор от имени Бату, Хулагу как будущий удельный администратор от имени Монкэ, и, наконец, тот же Монкэ как верховный правитель всей империи). Во-вторых, северный Китай (Шэньси и Хэнань), общий надзор над землями чжурчженей (т.е., старыми владениями братьев Чингиса), тангутские и тибетские области составили долю Хубилая, другого брата Монкэ. С 1255 г. Хубилай начал возводить себе новую столицу в Кайпыне, поблниже к театру будущей войны с Сунами, и в апреле 1257 г. действительно перебрался туда. В-третьих, Огэдэиды, поддержавшие Монкэ, получили в награду мелкие уделы низшего уровня на территории Хубилая, в Китае и Тангуте. По тем же причинам за Хаданом оставалось его наместничество в Тангуте и Ганьсу, а также контроль над Тибетом (все - под верховным надзором Хубилая). Впрочем, Хадан умер около исхода 1251 г. Впоследствии его удел получил сын Гуюка Кадан.
В том же 1252 г. умерла мать Монкэ Соркуктани-беги, вдова Толуя; ее удел, включавший Саяны, кыркызскую Туву и восточные склоны стыка Алтая с Монгольским Алтаем, перешел к ее младшему сыну Аригбуге. Опирались монголы в этом уделе прежде всего на местных ойратов и найманов.
Наконец, в конце 1252 г. Монкэ добрался и до уйгурского улуса. Идыкут Салын-тегин (как мы помним, шурин Огэдэя!) после длительного процесса был в декабре 1252 г. казнен по фантастическому обвинению в намерении перебить своих подданных-мусульман с ведома все той же Огул Гаймыш. Престол идыкута был передан брату казненного, Окенджи. "Пятый улус" империи, подобно огэдэйскому и чагатайскому, фактически превратился в вассальное царство в рамках улуса хагана.
События 1251-52 гг. окончательно утвердили Монкэ как всемонгольского хагана. Как было видно уже по первым его действиям, это был жестокий и дельный правитель макиавеллистского склада. Будущее показало, что он был человеком, сознательно и всецело подчинившим себя конечному идеалу "мировой революции Чингисхана", но остававшимся совершенно свободным в выборе средств и стратегии для его осуществления. Такого же рода была и его религиозная политика: он одновременно крестился, принял мусульманство и превозносил буддизм, так что присутствующие в Каракоруме миссионеры и, соответственно, хаганские подданные всех религий имели основания считать его единоверцем. На деле он едва ли верил во что-нибудь, кроме монгольских духов-покровителей, грядущего кочевого благоденствия, пятнадцатилетней дружбы с Бату, армии и политических убийств. Официальная китайская история Империи, "Юань ши", говорит о нем: "он был степенен, решителен, немногословен, не любил пиршеств, о себе говаривал, что он следует примеру своих предков. Имел страсть к звериной охоте и до безумия верил прорицателям и ворожеям". В результате своих внутриполитических целей он достиг на первом же году правления. К концу 1252 г. Империя фактически делилась на два владения - Монкэ-хагана и Бату, с общими владениями за Амударьей и Кавказом. Упрощение внутреннего устройства при крепкой (хотя и имевшей свои границы) дружбе обоих правителей обеспечивало прочный внутренний мир и позволило возобновить широкие завоевания, предопределенные курултаем 1251 г, а репрессиями 1251-52 гг. Монкэ навел на чингисидов такой страх, что правление его проходило в совершенном покое. Единственным человеком, с котороым он должен был считаться, был Бату; однако тот умер три года спустя, оставив Монкэ небывалую власть.
Подчеркнем, что курултай 1251 г. вынес важнейшие решения по внешнеполитическим вопросам, предрешив имперский иранский поход и завоевание Южных Сунов. Для последнего Монкэ-хаган принял своего рода монгольский план "анаконда" (первоначальное завоевание западных соседей Сунов вплоть до южнокитайского моря, а потом концентрический удар по ним самим). В июле 1252 г. он предписал Хубилаю двигаться на Дали, и тот приступил к тщательной подготовке этой первой для монголов тропической кампании. Что касается западного похода, то для него выделялись контингенты со всей империи под началом брата хагана Хулагу с целью полного завоевания Ирана и прилегающих областей до Средиземного моря; присоединенные области должны были поступить под управление Хулагу как наместника великого хана, оставаясь формально в верховной собствеънности Джучидов. Бату, однако, справедливо полагал, что наместничество младшего брата хагана будет равносильно полному уходу южных земель под власть хагана, и твердо решился не пускать Хулагу в Иран, хотя до поры до времени не обнаруживал этого открыто.
Характерно, что план европейской кампании, который одинаково лелеяли Огэдэй и Гуюк, на курултае даже не рассматривались и, как оказалось. были похоронены навсегда. Причина этому может быть только одна: Бату не хотел, чтобы на прямо контролируемой им территории появлялись имперские войска и вообще какие бы то ни было неджучидские силы, и Монкэ вынужден был считаться с этой позицией.
Улусные дела в 1248-1251/52.
Северо-западное направление. Как мы помним, Бату не утвердил назначенного Гуюком Святослава Всеволодовича верховным русским князем. По смерти Гуюка он и вообще пошел на радикальную реформу и 1249 г. разделил подвластную ему Русь на два равноправных великих княжения - Киевское (долина Днепра и Новгород плюс, очевидно, верховный контроль над всеми вассальными монголам русскими княжествами к западу от Днепра), отданное Александру Ярославичу, и Владимирское (остальные земли), отданное его брату Андрею Ярославичу (оба они вернулись из Каракорума в 1249). В том же 1249 г. монгольский военачальник Кайдан (шестой сын Огэдэя) совершил поход на Литву, но был разбит Миндовгом к юго-западу от Минска. В результате ок. 1250 Миндовг сумел посадить своих племянников княжить в Полоцкой земле (Тевтивил в Полоцке, Едивид в Витебске); тем самым былые владения полоцких Всеславичей были окончательно отторгнуты от Руси. Впоследствии они иногда восстанавливали полную независимость, но практически не подчинялись ни монголам, ни их верховным русским ставленникам, вращаясь почти постоянно в литовской орбите. Возможно, не без влияния этих событий началось антимонгольское движение на самой Руси. В 1250 Андрей вошел в сношения с Даниилом Галицким, недавно признавшим монгольскую власть, а в 1251 женился на его дочери и затеял антиордынский заговор; Даниил, заключив тайный антиордынский союз с Андреем, искал в то же время такого же союза с папой и европейскими католическими государями. Кроме того, он достиг больших успехов в войне с Литвой: в 1251/52 на его сторону перешли турово-пинские князья, так и не вышедшие затем из зависимости от Галицкого стола; вместе они разорили Новогрудскую землю Миндовга. Однако одновременно, в начале 1252 г. Александр отправился в Орду, донес на брата и вместе с ордынской армией ("Неврюева рать") разбил и изгнал Андрея (1252 г.). Русь вновь была объединена в одно Великое княжество Киевское/Владимирское (главный стол при этом был перенесен во Владимир), и с тех пор на большей части ее просторов монгольское господство в ней не колебалось. Исключение составила Галицкая держава Даниила. В 1252 г. Даниил оказался в открытом разрыве с Ордой (а заодно и с ее русскими вассалами), и с этого времени ордынские войска под командованием джучида Хурумчи (Куремсы) ходили на Западную Русь набегами, впрочем, безрезультатными. Именно так владения Рюриковичей - впервые за всю свою историю - утратили с сецессией Галицкой державы государственное единство.
Юго-западное направление.
В 1249 г. Бату, верный своей обычной политике, разделил Грузию на два вассальные царства (как мы помним, в том же году он произвел аналогичное преобразование Руси).
Индийская граница.
В 1248 г. делийский царевич Джалал-хан, сын Илтутмиша, бежал из-за внутренних конфликтов в Делийском султанате к монголам и ждал выборов нового хана, чтобы искать у него помощи. Ждать ему пришлось долго. Тем временем в 1249 Сайфуддин Хасан Карлук напал из Бинбана на делийцев и осадил Мультан, однако умер во время осады. Скрыв это, его сын Насреддин взял с помощью монголов Мультан (1249 г.), но вскоре делийцы в очередной его вернули (ок. 1250 г.). В 1249 г., во время индийского похода, командующий индийской группировкой имперской армии в Восточном Иране, Курилчин-нойон, умер, и его место занял джучидский военачальник Негудер. Позднее в том же году он вместе с зависимым от монголов правителем Систана, Али ибн Масудом, карал отложившийся от того город Них.
В годы интеррегнума Шамсаддин I Курт, вассальный владетель Герата и Гура, неясным образом выступал на стороне Монкэ. В награду в 1251/52 г. Монкэ выдал ему ярлык на Систан, Тохаристан (в том числе Балх и Мургаб) и Афганистан "до Инда и границы Индии". Из всех этих территорий южно-афганские земли еще предстояло завоевать, а прочие области ранее находились в основном под управлением хагана (т.е., в сущности, военачальников имперской армии), а теперь были переданы Шамсаддину; в частности, Таир-бахадур передал Балх Курту, выгнав оттуда прежнего местного правителя. Шамсаддин вскоре начал военные действия против независимых афганцев.
Южноцентральное направление.
После двухлетних интенсивных переговоров Хадан-хана и Сакья-пандиты, с одной стороны, и тибетских иерархов, с другой, тибетские теократии изъявили готовность принять монгольскую власть, и в 1249 Хадан официально даровал Сакья-пандите в правители всем до того независимым теократиям Тибета (а заодно передал Сакье под управление все захваченные монголами ранее тибетские территории); сам Сакья активно убеждал тибетских иерархов подчиниться этому ришению, ссылаясь на преимущества союза с монголами и катастрофические последствия ссоры с ними. Тибет принял его власть и, тем самым, статус неопределенного вассалитета перед монголами (1249 г.). Сакья-пандита, однако умер в 1251 г., и Тибет немедленно восстановил независимость. В ответ в 1252-1253 г. монголы вторглись в Тибет и разгромили какого-то очень высокопоставленного местного военачальника; тибетцы снова должны были признать монгольскую власть, но последняя еще не получила должной организации.
Восточное направление.
В ответ на отложение Кореи (1247 г.) монгольские войска в 1247-53 гг систематически громили ее области, требуя признать вассальную зависимость и перенести королевский двор на материк, в пределы досягаемости монголов; однако двор, укрывшись на безопасных островах, стоически сносил бедствия подданных и собирал налоги с уцелевших (прежде всего в трех южных провинциях). Потери корейцев достигали сотен тысяч человек в год; монгольские послы совершенно серьезно рекомендовали корейскому королю пожалеть свой народ, но тот оказывался нечувствителен к этим увещаниям.

Положение и деление Монгольской империи после всех событий 1248-1251/52 показано на карте 4.

15 Сентября 2002 (13:54:53)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=