Бьенпенсанта Злоязычная.

Моя Жанна. Генрих, Варвик и другие официальные лица.

Начало здесь.

В истории Средних веков есть вещи, которых человек неверующий никогда не поймет. Он может очень много ЗНАТЬ о том периоде, но ПОНИМАТЬ не будет. Я очень боялась задеть этим Могултая, но он сам признался, что для него это так, и от сердца у меня отлегло. Но, с другой стороны, я не знаю, как объяснить, к примеру, то, что Божественная санкция на власть действительно беспокоила Ланкастеров, и не только с "пропагандистской" точки зрения - типа, они-то сами прекрасно понимают, что как, а невежественному народу преподносят совсем другое; нет, Генриха от этого всю его сознательную жизнь колбасит очень серьезно, и не зря он, умирая, орет дьяволу "Ты лжешь!". И для Бедфорда это очень серьезный повод задуматься: если братец и в самом деле у порога смерти видит рогатого хвостатика, то дело-то не в том, что он плохо постился и молился - католиком Генрих был прямо-таки неистовым, это тоже фамильное, Плантагенеты умели и грешить, и каяться. Эти ребята если делали, то по-большому. Так вот, дело не в том, что Генрих недостаточно рьяно молился, а в том, что он совершил нечто такое, капитальное, от чего никто не отмажет, и несет с собой в могилу какой-то нераскаянный грех. А самый страшный грех - это хула на Духа Святого. То есть, приписывание Богу таких вещей, каких Он не делал, или, напротив, упорное отрицание Его деяний. "Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем" (От Матфея 12:32). Если Ланкастеры обманывали себя и других насчет того, что Бог их признал - то им нужно быстренько сушить весла, что здесь, что в Англии, передавать престол графу Марчу, а самим - пешим дралом в Иерусалим, причем босиком, во власянице и с веревкой на шее.
Видимо, семь лет Бедфорд пребывает в этих колебаниях - не забывая между тем "подавлять мятеж" во Франции, которой он теперь регент. А потом появляется Жанна. Заявляет, что у нее миссия от Бога, и эта миссия - возвести на престол дофина Карла.
То есть, это колоссальная дуля Ланкастерам. Если Жанна говорит правду - то см. выше. Заодно это дуля господам из Парижского университета, теологам-коллаборационистам, которые с подачи Кошона уже успели навалять несколько ученых трактатов о легитимности дома Ланкастеров. Режин Перну называет их теологию идеологией, и она права. Но для Бедфорда вопрос - еретичка ли Жанна - вопрос не идеологии, а жизни и смерти. В этой драме Пилат и Каиафа поменялись местами: священник теплохладен и ему все равно, "что есть истина", он выполняет политический заказ - а наместник готов порвать на себе одежды.
И его можно понять. Представьте себе, что вам приходит письмо: "Иисус Мария! Король Англии и вы, герцог Бедфорд, называющий себя регентом Франции, (…) внемлите рассудку, прислушайтесь к Царю Небесному. Отдайте Деве, посланной сюда Богом, ключи от всех добрых городов, которые вы захватили, разрушили во Франции. Она послана Богом, чтобы провозгласить государя королевской крови (ничего оплеуха Ланкастерам, да? - Б. З.). Она готова заключить мир, если вы признаете ее правоту, лишь бы вы вернули Францию и заплатили за то, что она была в вашей власти. И заклинаю именем Божьим всех вас, лучники, солдаты, знатные люди и другие, кто находится пред городом Орлеаном: убирайтесь в вашу страну. А если этого не сделаете, ждите известий от Девы, которая придет к вам и нанесет вам большой ущерб. Король Англии, если вы так не сделаете, то я, став во главе армии, где бы ни настигла ваших людей во Франции, заставлю их уйти, хотят они того или нет; а ежели они не захотят повиноваться, я всех их прикажу убить. Я послана Богом, Царем Небесным, и телесно представляю его, чтобы изгнать вас из Франции. Если же они повинуются, я помилую их. И не принимайте другого решения, так как Франция не будет вам принадлежать по воле Бога, Царя Небесного, Сына Святой Девы Марии, но принадлежать он будет королю Карлу, истинному наследнику (бац! Вторая оплеуха); ибо Бог, Царь Небесный, хочет этого (…) Дева обращается к вам, герцог Бедфорд, и требует, чтобы вы прекратили разрушения. И если вы ее послушаетесь, вы сможете прийти вместе с ней туда, где французы совершат прекраснейшее дело, которое когда-либо свершалось для христианского мира. Дайте ответ, хотите ли вы мира в городе Орлеане; а если вы так не сделаете, то подумайте о великих бедах, какие вам доведется пережить".
Неслабо, да? Англичане уродуются во Франции уже 19 лет, и тут появляется какая-то пацанка, которая грозит им Божьими карами. Первоначально настроение, конечно, шапкозакидательское: когда Жанна появляется в Орлеане, англичане ругают ее "арманьякской потаскухой". Но когда осада с Орлеана снимается за 10 дней (а на самом деле за 4, из-за праздников и воскресений, в которые Жанна соблюдала перемирие), к ней стали относиться серьезно. А после буцки, которую англичане получили при Пате, солдат и командиров охватил суеверный ужас, из-за которого при Монтепийуа Бедфорд не может поднять солдат в бой против Жанны. Правда, король Карл тоже не решается отдать французам приказ атаковать, так что англичане избегают битвы, которая была бы генеральной победой или генеральным разгромом. Но в письме, посланном перед этой битвой королю, Бедфорд называет Жанну "бесноватой, потерявшей стыд женщиной, одетой в мужскую одежду и распутной". То есть, деяния Жанны, которым англичане не могут найти рационального и пристойного объяснения (добро бы им вломил полководец типа Дюнуа, а то ведь девчонка!), объявляют ее одержимой бесами. И то верно: ничего другого им и не остается. А парижские богословы уже подвели под это дело идеологическую базу. И едва Жанну берут в плен, как университет посылает к герцогу Бургундскому письмо с требованием: она должна предстать пред судом инквизиции, как "сильно подозреваемая во многих отдающих ересью преступлениях". Трактат, объявляющий ее орудием дьявола, появляется в Париже сразу после орлеанской победы (примечательно, что его автор не решился подписаться - так что Париж был настроен отнюдь не так уж проанглийски).
Кроме того, по Франции ходят и трактаты прямо противоположного свойства. Апологетикой Девы занимаются такие люди как Кристина Пизанская и Жан Жерсон, которого при жизни еще многие считали святым. "На юге страны, в Перигё, толпы народа слушали проповедь о "великих чудесах, совершенных во Франции заступничеством девы, посланной богом". На севере, в оккупированной бургундцами Пикардии, муниципалитет Аббвиля заключил в тюрьму двух горожан за то, что они произносили по адресу Жанны "бранные речи" (Q, V, 142-145). Свидетельства современников единодушны относительно народных чувств к Жанне. "Все укрепились во мнении, - писал бургундский хронист, - что эта женщина была святым созданием". * С ним согласен и немецкий автор: "Народ видел в ней святую" (Q, III, 422)" (В. Райцес). Короче, складывалось, в том числе и на дружественных англичанам территориях, общественное мнение, которое нужно было опровергнуть.
"14 мая Парижский университет на специальном заседании утвердил заключение факультетов теологии и канонического права по делу Жанны. Оба факультета квалифицировали "преступления" Жанны как ересь и ведовство. Сообщив это определение руанскому трибуналу, университет направил письмо Генриху VI, умоляя короля распорядиться, "чтобы это дело было бы срочно доведено правосудием до конца, ибо промедление и оттяжки здесь очень опасны, а отменное наказание крайне необходимо для того, чтобы вернуть народ, который сия женщина ввела в великий соблазн, на путь истинного и святого учения" (В. Райцес).
Мог и Бедфорд удовлетвориться тем, чтобы "разрушить имидж" Жанны, помиловав самое Жанну? Никогда. Англичан под Орлеаном и при Пате раздолбал не "имидж", а сама Жанна. А Ланкастеры никогда не оставляли у себя за спиной живого и опасного противника. Если уж они не застремались расправиться с низложенным королем - тем паче не стали бы щадить крестьянскую девушку.
Как английская администрация ведет себя все то время, которое Жанна находится у них в плену?
Начнем с того, что ее тюремщик - Варвик, тот самый Варвик, который прошел с Генрихом всю Нормандию и Бургундию; тот самый, кто поклялся умирающему королю не складывать оружия во Франции (и ведь не сложит - погибнет от раны). Он вовсе не склонен миндальничать с пленной. Жанну содержат в башне замка Буврей, постоянно в кандалах, на ночь ее ноги приковывают к большому деревянному брусу. Для сравнения: Потона де Ксентрая, который попадет в плен через несколько месяцев после смерти Жанны, тот же Варвик будет кормить за своим столом.
Когда Жанна заболела, Варвик отрядил к ней Жана Тифэна, личного врача герцогини Бедфорд. Другой врач, осматривавший Жанну, приводит слова Варвика: ""Позаботьтесь о больной, как следует. Ни за что на свете король не хотел бы, чтобы она умерла естественной смертью. Она ему дорого стоила, и он желает, чтобы она погибла от руки правосудия. Ее нужно сжечь. Сделайте же все необходимое, заботливо ухаживайте за ней и постарайтесь ее вылечить. Никаких кровопусканий. Девчонка хитра и может убить себя". С самого начала англичане не скрывают своих намерений в отношении Жанны. После "Сент-Уэнского отречения" Варвик жаловался, что все плохо оборачивается для короля, поскольку Жанна ускользает от возмездия и ругал их за то, что зря потратил на них деньги. "Не тревожьтесь, сэр. Мы ее снова поймаем", - сказал Кошон ему в ответ.
Это было за шесть дней до казни. Если выкуп уже был за Жанну внесен - зачем было нужно ломать комедию этим двум почтенным господам? Зачем Варвик во весь голос ругал трибунал, а Кошон ответил ему такими словами? Кого они хотели обмануть, если обманывали? Бедфорда? Это было совершенно нереально. А если Бедфорд, полноправный правитель, участвовал в "спасении" - то кого?
Что мешало им, наконец, вообще никого не сжигать - ведь отречения как такового было достаточно, чтобы скомпрометировать и Жанну, и Карла? Если с Жанны собирались взять обязательство не воевать против англичан и отпустить за выкуп - то к чему была комедия с сожжением? Загнали бы ее в какой-нибудь монастырь у черта на куличках, и все.
Итак. На вопрос "могли ли англичане (а именно Бедфорд, который решал все) отпустить Жанну за выкуп" я не могу ответить иначе как "нет". Ни за какой выкуп человек в положении Бедфорда не отпустит вражеского "полевого командира", обладающего такой харизмой. Бедфорд под руководством брата прошел хорошую школу расправ с бунтовщиками "с религиозным уклоном", равно как и выучился подавлять "бунты" во Франции железной рукой.
Зададимся вторым вопросом: пошла бы Жанна на компромисс такого рода?
"Спрошенная, ненавидит ли бог англичан, отвечала, что ей ничего не известно о любви или ненависти бога к англичанам и о том, как он поступит с душами. Но она твердо знает, что все они будут изгнаны из Франции, кроме тех, кого найдет здесь смерть" (из протокола допроса). "Я охотно поклянусь говорить правду об отце, матери, о том, что я делала с тех пор, как отправилась во Францию. Но об откровениях, которые я получала от бога, я не говорила никогда и никому, кроме моего короля Карла, и не скажу ни слова, пусть мне даже за это отрубят голову" (оттуда же).
Во время Сент-Уэнского отречения на филиппику проповедника: "Я обращаюсь к тебе, Жанна, и говорю, что твой король - еретик и схизматик" - она отвечает: "Со всем почтением осмелюсь вам заметить, мессир, что мой король вовсе не такой, как вы утверждаете, Клянусь жизнью, он самый благородный из всех христиан". Ее неукротимый дух наполняет каждую строчку протоколов. Когда ей угрожают пытками и показывают орудия, она говорит: "Поистине вы можете вывернуть мне члены и даже убить меня, но я не скажу ничего другого. А если и скажу, то потом заявлю во всеуслышание, что вы заставили меня говорить насильно". Когда пугают казнью - отвечает: "Когда меня осудят и я увижу костер и палача, готового поджечь его, и даже когда я буду в огне, то и тогда я не скажу ничего, кроме того, что уже говорила на суде. И с этим умру".
Лишь один раз она дрогнула - но не потому, что испугалась казни, а потому, что испугалась за свою душу. "Спрошенная, слышала ли она после четверга свои голоса, отвечала, что да. Спрошенная, что они ей сказали, отвечала, что господь передал через святых Катерину и Маргариту, что он скорбит о предательстве, которое она совершила, согласившись отречься, чтобы спасти свою жизнь, и что она проклинает себя за это" - так она ответила, уже зная, что ее ждет смерть.
Когда на допросах речь заходит о ее отношении к англичанам, никаких колебаний Жанна не проявляет: "Что же касается англичан, то мир с ними будет заключен лишь после того, как они уберутся к себе в Англию"; "если она и была военачальником, то только для того, чтобы бить англичан".
Жанна и компромисс - несовместимые вещи. Кроме того, ее миссия не закончена, пока из Франции не будут изгнаны англичане. Как Жанна могла бы исполнить волю англичан и нарушить волю Бога? Можно отрицать Бога, но невозможно - веру Жанны.
О физической невозможности найти подходящего "кандидата на казнь" я уже говорила. И что же у нас остается в пользу сюрвивистов? Дама дез Армуаз…
Версия о "спасении Жанны" требует предположить, что Кошон, Варвик и Бедфорд разом свихнулись, решили забить на все, за что рубились девятнадцать лет и рискнуть короной Ланкастеров и Валуа, тайно (а почему тайно-то, от кого прятались?) приняли выкуп от друзей Жанны (о котором ни один источник ничего не говорит), цигель-цигель нашли кого-то, очень на Жанну похожего и при том самоотверженного по самое не могу, и какими-то еретическими силами обеспечивали себе бесперебойное актерство статиста на костре, да такое впечатляющее, что аж палачи с солдатами начали каяться. Хотя могли бы, повторюсь, никого не сжигать - отречения было вполне достаточно. Затем эта версия требует предположить, что тюрьма психически преобразила Жанну до полной противоположности. И наконец - она требует предположить, что реабилитационный процесс полностью сфабрикован. Не многовато ли ни на чем не основанных предположений?
Официальная версия требует предположения, но всего одного. А именно: что в 1436 году братья Жанны, крепко прижатые к стенке нищетой, не устояли, поддались искушению и вступили в сговор с самозванкой. Все. После этого братья дю Лис и вся семья Жанны делаются заложниками этой лжи. Шантаж - ножик обоюдоострый, братьям до Лис от разоблачения было бы хуже, чем Армуазке, потому что она приехала и уехала, а они с матерью уже успели обосноваться в Орлеане. Изабель Роме не может разоблачить самозванку в 1439 году, потому что как вы это себе представляете: "Дорогие сограждане, мои сыновья три года назад вас поимели, извините"? Ведь все так просто…
Увы, простые вещи - это как раз то, во что психологически сложно поверить: пропадает повод считать себя проницательным. "С тех пор, как люди перестали верить в Бога, они вовсе не стали верить ни во что - они стали верить во все" (Г. К. Честертон).

Источники:
В. Райцес, Процесс Жанны д'Арк.
Р. Перну - М.-В. Клэн, Жанна д'Арк
Е. Черняк, "Судебная петля"

27 Мая 2002 (16:10:34)

Обсуждение этой лекции вы можете найти здесь:

http://book.by.ru/cgi-bin/book.cgi?book=dekanat&i=1022501434